Тонкий, тонкий, немыслимо хрупкий хрустальный февраль
Разлетится вот-вот на сто тысяч расколотых льдинок,
Между черным и светлым,
Заветным,
начав поединок.
Между серыми клочьями синюю выдав эмаль.
Черной слякоти талой промозглый предательский март
(Или робкого солнца и светлого нового утра?)
Будет спорить с зимой, будет ей поддаваться как будто,
Но не сдастся и не отступит ни шагу назад.
И пробьется листок, как прозрачная звонкая синь
Пробивается в дыры небрежно разорванной ваты.
Неизбежно живой. Неизбежно зеленоватый.
Неизбежного в утреннем воздухе запах висит.
